homesite_mapsearch



ВРЕМЯ НОВОСТЕЙ (лента новостей)архив новостей
28-11-2016, 08:57
28-11-2016, 08:53
28-11-2016, 08:47
28-11-2016, 08:42
28-11-2016, 08:17
КУРСЫ ВАЛЮТ НБКР

69.1170
+0.04%
73.5301
-0.19%
1.0812
+0.39%
0.2067
+0.05%
АРХИВ НОВОСТЕЙ

«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
  -ЭКОstan
(фотофакты, экология, окружающая среда)
  -ВИДЕОКАТАЛОГ
(видеография)

В Международном университете Кыргызстана и Кыргызском экономическом университете в этом учебном году нет бюджетных мест в связи с переходом на самофинансирование.
  -ПОГОДА
(сегодня)
Сегодня, Пн, 05/12/2016
00:007 ⁰CБез осадков
06:004 ⁰CБез осадков
12:0010 ⁰CБез осадков
18:008 ⁰CБез осадков
  -ВРЕМЯ ПОКАЖЕТ


  -ЛИЦО ВРЕМЕНИ
  -РЕКЛАМА


  -ВРЕМЯ от ВРЕМЕНИ
(цитата)
  -ИНФОГРАФИКА

  -ВНЕ ВРЕМЕНИ
(электронная библиотека сайта)
  -ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ
(гость сайта)




  -ЖЫРГАЛБАЙ & ЧУЧУКБЕК
  -О ВРЕМЕНА! О НРАВЫ!
(Анэс Зарифьян, беспартийный поэт)

  -РЕКЛАМА

  -НАШЕ ВРЕМЯ
(о нас)



  -ВРЕМЯНКА
(социально-политический анекдот)
  -РЕКЛАМА

Яндекс.Метрика
ОТРЕЗОК ВРЕМЕНИ


Гумилев Лев НиколаевичИСТОРИЧЕСКИЕ ЛИЧНОСТИ КЫРГЫЗСТАНА
24-02-2012, 21:01

54.163.150.164

«…Я писал все, что хотел, а не то, что велели»


Гумилев Лев Николаевич


Гумилев Лев Николаевич. Ученый, создавший достаточно стройную теорию этногенеза, изложенную в нескольких капитальных трудах, взорвавших востоковедческий мир 60–70-х годов ХХ в., и сказавший свое весомое слово в истории, этнографии, географии, философии, политологии.
Сын двух знаменитых русских поэтов Серебряного века Анны Ахматовой и Николая Гумилева родился 1 октября 1912 г. в Царском Селе. Ю.К. Ефремов – живая история советской географии – написал:
Пусть благодарственной осанной
Наполнят этот зал слова:
Спасибо Николаю с Анной
За лучший стих – живого Льва.
Первые воспоминания Л. Гумилева связаны с Слепнёво и Бежецком: «… Это моя Отчизна, если не Родина. Родина – Царское Село. Но Отчизна не менее дорога, чем Родина» (1).
Когда был расстрелян отец, Льву исполнилось девять лет. В 1991 г. Лев Николаевич вспоминал: «Прямо мне ничего не говорили, но через какое-то время из отрывочных, скрываемых от меня разговоров я обо всем догадался. И, конечно, смерть отца повлияла на меня сильно, как на каждого влияет смерть близкого человека. Бабушка и моя мама были уверены в нелепости предъявленных отцу обвинений… Заговора не было, и уже поэтому отец участвовать в нем не мог…» (2).
Впоследствии, будучи студентом четвертого курса истфака Ленинградского государственного университета, Лев Гумилев, отстаивая честь отца, поплатится арестом и долгими годами ГУЛАГа – с 1938 по 1943 год. Но это произошло потом, когда Льву было уже почти 26 лет. Он долго не мог стать студентом советского вуза – препятствием стало его дворянское происхождение, но… что, наверное, «причиннее» – «сын расстрельного».
Бабушка Анна Ивановна, у которой он воспитывался до 20 лет, по мере сил старалась заменить внуку родителей. Она была хороша собой – высокого роста, стройная, с красивым овалом лица, правильными чертами и большими добрыми глазами; хорошо воспитанная и очень начитанная, всегда всем довольная, уравновешенная и спокойная. В 1938 г., узнав, что Лева арестован, она слегла и уже не встала до самой смерти в декабре 1942 г.
Своим внешним обликом, повадками и рано проявившейся самостоятельностью в детстве Лев напоминал погибшего отца. Он легко находил для себя занятие. Обычно после школы один, устроившись на леопардовой шкуре, которую Николай Степанович привез из Абиссинии, что-то рисовал или же играл в оловянных солдатиков.
Этот маленький уютный мир бабушка смогла создать и сохранить примерно до 1918 г. Позднее они жили уже в чужой снятой квартире, хлеб еще был, но картошка с льняным маслом казались лакомством. За пределами этого мирка была школа с открытой враждебностью, с отнятыми у сироты «расстрельного» поэта учебниками, серыми, малоинтересными уроками. Кроме бабушки, единственным светлым человеком был преподаватель обществоведения и литературы в старших классах Александр Михайлович Переслегин. С этим бежецким учителем, который в чем-то заменил даже отца, Лев Николаевич сохранил добрые отношения до конца жизни учителя.
В одном из писем учителю он пишет: «…Закончил третью часть моей «Степной трилогии» – «Поиски вымышленного царства», то есть царства пресвитера Иоанна (861–1312). Получился скорее трактат, нежели монография, но так будет интереснее. И еще сдал в журнал «Природа» огромную статью «Этнос и этногенез как явление природы». Приняли! И то и другое родилось из наших бесед, когда Вы уделяли глупому мальчишке столько времени и внимания. С 1928 г. – моя мысль работала, будучи толкнута Вами. Сейчас я стар и в остром переутомлении от сверхнапряжений, но передо мной все чаще встают картины детства и Ваш светлый образ. Обнимаю Вас. Лева» (3).
В школе Лев учился неровно: «Интересным… оказались история и география, но не математика и изучение языков. Почему это было так – сказать трудно, да и не нужно, ибо относится к психофизиологии и генетической памяти…» (4).
Многие современники, а также исследователи жизни и творчества отца и сына Гумилевых искали в них это общее «психологическое» и общую «генетическую память». В характере и судьбе обнаруживалось много сходства, но много и разного. Одно бесспорно: оба они были удивительно увлеченными и инициативными, и оба стали Великими Мастерами ХХ века.
Николай Степанович имел возможность часто бывать за границей, на Западе, а об Африке вначале только мечтал… Увлеченность Поэта путешествиями современники, да и он сам, считали «музой дальних странствий». А. Ахматова называла мужа «великим бродягою», а все его «находки», привезенные из путешествий, – «маскарадной рухлядью»…
Как бы то ни было, но мечта Николая об Африке, об этой «исполинской груше на дереве древней Греции», исполнилась несколько раз: в 1908 г. – два месяца в Египте на сэкономленные средства от ежемесячной родительской получки, в ноябре 1909-го – феврале 1910 гг. – в Абиссинии с экспедицией академика В. Радлова, в составе которой изучал быт и фольклор аборигенов. Экспедиция 1913 г. – в Абиссинию с «открытым листом», который он называл «магическим», от Академии наук «для приобретения предметов быта (этнография)». Так от романтики и экзотики Поэт шел к планомерному научному исследованию. Коллекция, собранная им, по мнению специалистов, значительно превосходила коллекцию, привезенную Миклухо-Маклаем (5).
Гораздо сложнее с «музой странствий» обстояли дела у Льва Николаевича. В первые экспедиции он отправился из-за своего бедственного положения: не было ни работы, ни денег, ни какой-либо поддержки. За границей Лев Гумилев был дважды: в 1966 г. – в Праге и Будапеште на археологическом конгрессе; в 1973 г. – в Польше. Что касается многих районов огромной страны СССР – от Беломорканала до Норильска, Караганды и Омска, то с ними Лев Николаевич «познакомился» вовсе не от «тяги к перемене мест», а принудительно.
Если сопоставить образы отца и сына Гумилевых, то бросается в глаза общее проявление психологической инициативности их в совершенно различных ситуациях. У Николая Степановича она во всем – от триумфов любви, до лидерства в «Цехе поэтов», в готовности к подвигу и поиске опасностей, во «всегдашней позе мужественной неколебимости». Николай – это отнюдь не цельный, а очень многогранный, противоречивый, двойственный человек: один – весь в самоутверждении, другой – благодушно-доброжелательный к ученикам и поклонникам (6). Он «делал себя», и это достойно уважения, как любое многотрудное дело, которое только в завершенности предстанет как нечто именно значительное.
Самые знаменитые «Пути конквистадоров» Николая Гумилева открываются эпиграфом из Андрэ Жида: «Я стал кочевником, чтобы сладострастно прикасаться ко всему, что кочует…». Лев Гумилев 18 ноября 1956 г. в своем письме П. Савицкому пишет: «Я уже 20 лет тому назад с огромным интересом прочел Вашу работу «О задачах кочевниковедения». Я посвятил свою жизнь именно этому разделу истории» (7). Что это: совпадение или генетическая память?
Еще одно совпадение во взглядах: отношение к войне… Николай Гумилев – участник Первой мировой войны, имел два Георгия, и в «мировой бойне он был таким же пламенным и бестрепетным паладином, встречавшим опасности лицом к лицу… Нередко, нисколько не думая, что он является живой целью, весь уходит жадными глазами в зеленеющие дали» (8). И если бы «успел», то, наверное, также встретился и со Второй мировой…
Сын Николая Лев буквально «вырвется» на фронт добровольцем из своей «первой Голгофы». Причем пришел к военкому, держа на запястье бритву и грозя вскрыть себе вены в случае отказа (9)… А в апреле 1945 г. он напишет: «Воюю я пока удачно: наступал, брал города, пил спирт, ел кур и уток, особенно мне нравилось воронье; немцы, пытаясь задержать меня, несколько раз стреляли в меня из пушек, но не попали. Воевать мне понравилось, в тылу гораздо скучнее». И прибавит еще: «Передвижение в Западной Европе гораздо легче, чем в Северной Азии» (10).
В чем-то совпадали и недостатки Николая Степановича и Льва Николаевича. О Николае один из его друзей вспоминал: «Точными знаниями он не обладал ни в какой области, а язык знал только один – русский, да и то с запинкой. Писал с орфографическими ошибками, не умел расставлять знаков препинания. И когда приносил стихи в редакцию, говорил: «А запятые расставьте сами!». По-французски понимал кое-как. Плохо учился Николай в школе, а университет так и не окончил» (11).
Выше уже было отмечено, что Лев в школе учился неровно: был первым в гуманитарных дисциплинах и… «плелся в хвосте» с точными предметами. Писал он без всяких ошибок, но очень самокритично оценивал свои знания: «Основными недостатками своей подготовки я считаю: а) слабое знание языков. Читаю свободно только по-французски и английски, знаю персидский и таджикский, но не за все периоды (они очень разные). По-немецки читаю еле-еле, а по-татарски еще хуже, латынь чуть-чуть. Это, конечно, очень грустно, но не моя вина; в) не успел выучить как должно философию европейскую, т.к. отвлекался на Восток; с) совсем слабо знаю математику, но этот пробел восполняю тем, что принимаю на веру результаты ее и пытаюсь применять к истории» (12).
При большой схожести… отец и сын имели различия… особенно в судьбе их творчества. Поэт Гумилев, к примеру, считал, что истинно художественная идея может и должна быть выражена только стихом. Ученый Гумилев тоже любил писать стихи и неплохо, но стал известен благодаря прозе: здесь имеется в виду его лучшее научно-популярное произведение «В поисках вымышленного царства».
Николай Гумилев имел учеников, последователей, но проникнуть в широкую публику ему не давали. При жизни его книги «расходились» не очень быстро (13). Лидер по характеру, он, очевидно, очень тяготился этим положением. Ранняя насильственная смерть дала толчок к взлету поэтической славы Николая Степановича… Но он об этом не узнал. По словам одного из мемуаристов, организаторские способности Поэта «не могли остаться незамеченными хотя бы по той простой причине, что сам он этого бы не позволил». Его духовный подъем счастливо совпадал с открывавшимися возможностями: он переиздает свои ранее изданные книги, издает одну за другой новые. М. Горький предлагает ему стать одним из редакторов «Всемирной литературы»; одновременно он не столько возрождает, сколько создает новый «Цех поэтов». Николай Чуковский пришел в то время к выводу: «Таким образом, все многочисленные поэты Петрограда того времени, и молодые и старые, находились в полной от него зависимости. Без санкции Николая Степановича трудно было не только напечатать свои стихи, но даже просто выступить с чтением стихов на каком-то литературном вечере» (14).
Думается, обо всем этом знал сын Поэта Лев Николаевич и имел свое собственное суждение…
Лев Гумилев большую часть жизни писал «в стол». Но – писал, хотя ему очень препятствовали печатать в солидных журналах даже статьи. Но он был известен еще при жизни, и особенно в конце ее. И не только потому, что является сыном двух великих поэтов. Что касается его судьбы, то таких судеб в то время, да и сегодня, немало. О лагерных годах он вообще не любил «распространяться», его взгляды и особенно фраза – «ученые сажали ученых» – вообще не вписывалась в принятые шаблоны разоблачений «сталинских репрессий».
Далекий от пустозвонства политиканов, он «был носителем такого знания, которое особенно пригодилось в «новое смутное время» России. Последние годы своей жизни он ощущал это массовое сопереживание и даже на одной из телепередач популярного тогда А. Невзорова согласился причислить себя к «нашим». Но… под «нашими» он понимал всех, кто выступал за единую страну, против дальнейшего ее распада, при этом для него была абсолютно не важна их национальность или прописка (15).
Мне посчастливилось увидеть эту или какую-то другую телепередачу 1991 г.: очень пожилой, рыхлый, но удивительно большой и красивый человек, слегка картавя, как будто бы у него горох во рту, рассказывал очень коротко о лагерной жизни и об «очень удобном месте под нарами, где тебе никто не мешает размышлять о кочевниках, о кострах на становище и об огромном звездном небе…» Одно из его последних интервью называлось «Объединиться, чтобы не исчезнуть…» Очевидно, очень важны были для многих современников размышления ученого в то смутное время.
Сама жизнь, требование времени определили популярность творчества Л.Н. Гумилева. Его книги стали выходить массовыми тиражами уже после ухода из жизни. Казахский университет в Астане – северной столице Казахстана – был назван его именем.
Но вернемся к тем дням, когда молодой Лев Гумилев «вернулся», как он сам говорил, потому что был здесь когда-то с отцом, в Ленинград, к матери. Здесь в 1930 г. он окончил среднюю школу № 67. Но в этом городе он для всех был лишний. Жили они с матерью в Ленинграде настолько бедно, что оба ослабли от голода. Кому нужен был здесь провинциальный мальчик со своими фантазиями, очень домашний, да еще с таким клеймом, как «сын расстрелянного»?
И все-таки суровый город быстро стал его любимым и остался таковым на всю жизнь. А в долгой и тяжелой лагерной жизни он становился мечтой. В 1955 г. 9 февраля из омского ГУЛАГа Лев Николаевич напишет матери: «Мне кажется, что лучшего места на земле нет: климат замечательный, улицы красивые. Нева, библиотеки, музеи… ну чего еще надо? Очень хочу домой!» (16).
После окончания школы Лев устроился на работу рабочим-коллектором в геологическую экспедицию. «Экспедиционные университеты» проходил в Южном Прибайкалье, в Слюдянке и в гольцах Хамар-Дарбана. Он был в Южном Таджикистане и научился там говорить по-таджикски. Как вспоминал впоследствии Лев Николаевич – это ему «также очень помогло, потому что таджикский язык – это персидский язык…». Потом он был на раскопках в Крыму, на Дону и в других местах.
В 1934 г. Лев Гумилев поступил наконец на восточный факультет Ленинградского университета. Здесь преподавали Е.В. Тарле, В.В. Струве и другие прославленные ученые. Однако долго учиться в университете ему не удалось. Еще в 1933 г. он в течение 10 дней находился под арестом «за недонесение»… В августе 1935 г. был арестован «по-настоящему».Но благодаря обращению Анны Ахматовой в Москву (17) Лев и еще несколько студентов были отпущены «за отсутствием состава преступления». Однако из университета Лев Гумилев был исключен.
Далее происходит малопонятное: в 1937 г. – самом страшном для страны году – Льва Гумилева восстанавливают на истфаке ЛГУ и дают разрешение на сдачу экзаменов за второй курс. И сегодня многие задаются вопросом, что же сыграло роль: миф о личном «благоволении» И. Сталина или порядочность и смелость тогдашнего ректора ЛГУ.  Скорее всего – второе.
В марте 1938 г. Лев Гумилев, студент четвертого курса, был снова арестован и уже «всерьез и надолго».
Поводом для ареста послужил инцидент, произошедший на лекции профессора кафедры истории русской литературы Л.В. Пумпянского. Лектор стал потешаться над стихами и личностью Н. Гумилева: «Поэт писал про Абиссинию, – восклицал он, – а сам не был дальше Алжира… Вот он – пример нашего отечественного Тартарена!». Лев не выдержал и крикнул: «Нет, он был не в Алжире, а в Абиссинии!..». Профессор снисходительно парировал: «Кому лучше знать – вам или мне?». Лев ответил: «Конечно, мне…». Студенты, а их в аудитории было около 200, засмеялись: в отличие от профессора, многие из них знали, что Лев – сын Николая Гумилева.
И все-таки Л.В. Пумпянский пожаловался на Льва в деканат, и не только. Видимо, «донос» пошел и дальше. После краткого допроса с криками и матами Льва арестовали. А потом… в течение восьми ночей избивали, заставляя подписать «признание». Вместе со Львом студентам Н.П. Ероховичу и Т.А. Шумовскому было предъявлено обвинение в том, что они якобы путем физического устранения Сталина, Ежова, Молотова и Жданова собирались… свергнуть советскую власть и установить в СССР буржуазно-демократическую диктатуру.
У каждого из троих был свой «криминал». Николай Ерохович был сыном царского генерала; Теодор Шумовский скрыл от комсомола свою национальность и, что еще «криминальнее», – факт пребывания матери в Польше и беспринципно-раболепное отношение к трудам академика Крачковского. Что касается Льва – то здесь яснее не могло и быть: сын Николая Гумилева – первого поэта, расстрелянного советской властью. Ему, Льву Гумилеву, приписана была роль руководителя этой «контрреволюционной организации», и еще – недисциплинированность, неуспеваемость по общественно-политическим дисциплинам…
В декабре 1938 г. «столыпинский вагон» с решетками на окнах привез их в Медвежьегорск. А здесь: баржа, по буханке черного хлеба и по две вяленых рыбины – сухой паек на три дня. «Всех спустили в трюм, как в средние века поступали работорговцы с невольниками, вывозимыми из Африки… Мы с Левой поместились в углу у продольной балки», –вспоминал Т. Шумовский.
Дальше работа на лесоповале – гумилевский «Беломорканал». В январе 1939 г. – «выходной» за воротами зоны. И, наконец, в том же январе – «на этап» в Ленинград. Почти полгода длилось повторное следствие. В конце концов все трое получили по пять лет. В ГУЛАГе он валил деревья, в ледяном, по пояс занесенном снегу, в рваной обуви, без теплой одежды. Физические силы подкреплялись баландой и скудной пайкой хлеба. Однажды, подрубая подпиленную ель, он уронил топор на ногу и разрубил ее почти до самой кости… Даже привычные к тяжелому труду деревенские мужики таяли на этой работе как свечи…
Пока происходил пересмотр дела, Лев Гумилев находился в тюрьме, в «Крестах». Именно здесь в 40-е годы начинает свою «жизнь» миф о «пассионарности». Был даже такой: свое открытие он якобы приравнивал к теории Маркса. С. Лавров в своей книге «Лев Гумилев. Судьба и идеи» приводит несколько вариантов этого мифа. И далее пишет: «В 90-х гг. Л.Н. говорил о своем открытии более осторожно: «Лишь в 1965 г., прочтя книгу В.И. Вернадского «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения», я узнал это. А в 1967-м вышла моя первая статья» (18).
Значит, там, в «Крестах», Львом Николаевичем идея о пассионарности еще не была осознана и тем более не была сформулирована. То, что было «открыто» в «Крестах» в 40-х годах, было лишь направлением поиска.
Гораздо позднее, когда Л.Н. Гумилеву было уже 70 лет, он суть своего открытия сформулировал так: «Автор наметил основы такого подхода еще в студенческие годы, но не мог ни точно сформулировать их, ни тем более обосновать. Часто научная идея, даже правильная, гнездится где-то в подсознании, и лучше там ее задержать до тех пор, пока она не выкристаллизуется в стройную, логическую версию, не противоречащую ни одному из известных фактов»… (19).
А пока… в августе 1939 г. Лев Гумилев в Красноярске, на пересыльном пункте, потом по Енисею в Дудинку, а дальше по самой северной в СССР «железке» в норильский лагерь: сверхважный в военном плане объект, дающий медь, никель, платину и еще многое, относящееся к стратегическому сырью. Здесь к зекам относились немного лучше, чем на «материке»: не хватало людей. Можно было даже получить квалификацию. Лев Гумилев «рос» от землекопа до горняка меднорудной шахты, потом стал геотехником, а к концу срока в марте 1943 г. – даже лаборантом-химиком. Через эти, казалось бы, бытовые мелочи он «делал себя», как и его отец когда-то, только по-другому и в другой ситуации…
Когда закончился срок заключения, Л.Н. Гумилев вынужден был дать подписку «не высовываться» до конца войны – нужны были «кадры». Снова экспедиции на Хантайское озеро, в 1944 г. – в бассейн Нижней Тунгуски на магнитометрическую съемку. Экспедиция «открыла» месторождение железной руды, и Лев Гумилев был даже «награжден» недельной поездкой в Туруханск. И здесь… находясь «на броне», он все-таки уговорил местного военкома мобилизовать его на фронт. Передовая линия фронта по сравнению с Дальним Севером показалась ему курортом.
Писем с фронта очень мало, а других сведений почти нет. Сам он сообщал, что «жить ему неплохо», пищи хватает, «самое приятное – это разнообразие впечатлений». После Победы он говорил, что участвовал в трех наступлениях: «а) освободил Зап. Польшу, б) завоевал Померанию, в) взял Берлин, вернее, его окрестности… Добродетелей, за исключением храбрости, не проявил, но тем не менее на меня подано на снятие судимости…» (20). После войны некоторое время он пребывал под Берлином. День Победы оставался для Льва Николаевича всю жизнь Святым днем.
После демобилизации с ноября 1945 г. по март 1946 г., то есть за четыре месяца, он успел экстерном окончить исторический факультет ЛГУ. Причем экзамены сдавал Б. Грекову, В. Струве, Е. Тарле на «отлично» и «хорошо». В апреле 1946 г. зачислен в аспирантуру уже с почти готовой диссертацией «О политической истории первого тюркского каганата 546–659 гг. н.э.». Летом отправился в археологическую экспедицию на Украину. А 14 августа 1946 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград», которое идеологически «клеймило» поэзию его матери А. Ахматовой. Лев Николаевич был исключен из аспирантуры, изгнан из экспедиции, а диссертацию защитил только в декабре 1948 г. и то благодаря вмешательству ректора ЛГУ А.Н. Вознесенского.
С большим трудом все это время Л.Н. Гумилев находил себе заработок. Устроился библиотекарем в городскую психиатрическую больницу, летом участвовал в раскопках «золотого» кургана Пазырык на Алтае. Диплом кандидата исторических наук был выписан ВАКом только 31 декабря 1949 г., но он его не получил… 6 ноября Лев Гумилев был арестован и осужден на 10 лет за «антисоветскую» деятельность.
Анна Ахматова, исключенная из Союза писателей, сама хлопотать за сына не решилась. Она «действовала» через известных писателей и ученых. Илья Эренбург послал письмо Н. Хрущеву, обращался, видимо, в инстанции М. Шолохов, были возмущены А. Сурков и О. Мандельштам… Академик В.В. Струве без раздумий написал «ходатайство»; академик- востоковед Н.И. Конрад обращался с письмом-прошением к идеологу ЦК П. Поспелову; директор Эрмитажа М.И. Артамонов дал характеристику и ходатайствовал о пересмотре дела; академик А.П. Окладников согласился написать в инстанции… Но – не сработало. На съезде писателей А. Ахматова не выступала. Ее имя лишь один раз было упомянуто в речи П. Антокольского…
На этот раз он был сослан в Карагандинский лагерь, где судьба свела с замечательным русским ученым-космистом, поэтом и живописцем Александром Леонидовичем Чижевским (21). Он «отбывал наказание» с 1942 года и тоже по «антисоветской статье», сначала в тюрьмах и лагерях Сибири, а потом очень долго в Караганде. Но и здесь «Леонардо да Винчи ХХ века», каковым был признан мировой наукой А.Л. Чижевский, продолжал исследования по «физическим факторам в исторических процессах». Вернувшись из Караганды в 1958 г., он в 1959 г. издает свой научный труд «Структурный анализ движущейся крови»…
Лев Николаевич после Караганды отбывал назначенные сроки в лагере в Кузбассе, Омской каторжной тюрьме, где когда-то томился Ф. Достоевский. В мае 1956 г., отбыв в тюрьмах, лагерях и на поселении многие годы, Л.Н. Гумилев, больной и «отверженный», вернулся в родной Ленинград с двумя фанерными чемоданами, набитыми рукописями о гуннах и тюрках. Поразительно быстро завершив работу над двумя монографиями, он защитил докторскую диссертацию по древней истории. Но это произошло через много лет…
О чем говорили эти два великих ученых-космиста во время тех редких встреч, которые имели место в ужасающих лагерных «условиях»?… Наверное, о той самой психологической инициативности, которую гораздо позднее Л.Н. Гумилев назовет пассионарностью.
А.Л. Чижевский к этому времени создал свою законченную теорию историометрии, написав еще в 1924 г. работу «Физические факторы в историческом процессе». Ему, А.Л. Чижевскому, в это время исполнилось 27 лет. В результате многолетних научных изысканий к 40 годам А.Л. Чижевский пришел к окончательному выводу, что подъемы и спады волн общеисторического процесса следуют за колебаниями степени энергетической напряженности солнечной активности. Он смело продолжал: Солнце не только «лепит» лик Земли, но и провоцирует социально-политические изменения. Но специфика социального состоит в том, что осуществление его происходит в сложном взаимодействии сознательного и стихийного, а массовые события обусловливаются политико-экономическими факторами…
Л.Н. Гумилев еще в 1939 г., «отсиживая» в знаменитых «Крестах» время пересмотра своего «дела», начинает путь к открытию нового, неизведанного в науке. Здесь у 27-летнего Л. Гумилева возникла мысль-озарение: почему Александр Македонский шел в Индию и Среднюю Азию, зная, что там удержаться не сможет? Значит, что-то влекло его, вдохновляло? Много лет спустя, когда была готова научная схема этногенеза, он назвал это «что-то» пассионарностью.
И это произошло не случайно. Тогда 27-летний Лев Гумилев был уже человеком науки, и в нем родился интегратор наук. К этому времени он изучил сочинения выдающихся историков Б. Грекова, В. Струве, Е. Тарле, произведения известных литературоведов – Б. Эйхенбаума, Г. Гуковского, историю культуры…
Удивительное совпадение…, но в 1929 году 27-летний Юрий Рерих в статье «Монголия. Путь завоевателей» записал: «Почти две тысячи лет волна за волной неукротимые кочевые племена бросали под копыта своих коней могучие цивилизации и порабощали целые народы.
В течение столетий древняя дорога кочевников, один из старейших исторических путей Азии, проходящий к северу от Небесных гор, Тянь-Шаня, и соединяющий Монголию со степями севернее Каспийского и Черного морей, наполнялся топотом движущихся орд. Мы все еще не можем постичь источник этого мощного потока народов, привлеченных центрами древних культур, вступавших на путь завоеваний и сотрясавших границы Китая и Римской империи. Железные легионы древних римлян и тонкая дипломатия китайских государственных мужей не смогли остановить натиск кочевых племен» (22).
В 1930 г. за границей увидела свет книга Ю. Рериха «Звериный стиль у кочевников Тибета», сделавшая, по мнению Л. Гумилева, «эпоху в науке».
В 1957 году Юрию Рериху удалось после тяжких хлопот вернуться на Родину, где и состоялась встреча с Львом Николаевичем Гумилевым. Юрию Рериху были известны научные источники по истории хунну (гуннов), юе-чжи, кыргызов и других народов, которые один за одним, из века в век появлялись на «сцене истории». Он был твердо убежден, что с большой натяжкой можно объяснить миграции тем, что кочевники время от времени совершали их в поисках новых пастбищ для своих стад… И… разумеется, два замечательных ученых говорили об «источнике этого мощного потока». Они обсуждали еще научно необоснованный феномен жизни кочевых народов, новую для науки «проблему психологии «орды», ту самую проблему психологической инициативности.
Оба ученых обсуждали наиважнейшую проблему идеи культурного единства Евразии, которое, по Л. Гумилеву, «гораздо выгоднее разъединения». По Ю. Рериху это звучит так: «В поисках единства, в попытках наведения новых мостов для объединения народов нам не следует забывать уроки прошлого, но, напротив, следует тщательно оберегать остатки былого единства и везде, где возможно, разжигать заново священный огонь культурного единения, культурного обмена, который когда-то принес человечеству благие плоды и которого так недостает нашему современному миру» (23).
Ю.Н. Рерих ушел из жизни в 1960 г., не успев подарить миру многое из того, что он накопил и переосмыслил. А.Л. Чижевский скончался в декабре 1964 г. под «аккомпанемент» статьи в журнале «Партийная жизнь», порочащей его творческое наследие.
…Выше уже было отмечено, что, несмотря на ходатайства, об освобождении из ГУЛАГа не было и речи. Здоровье Льва Николаевича ухудшалось. «Только одного хочу: по возможности закончить книгу об истории Центральной Азии, сиречь посмертную докторскую диссертацию», – писал он в 1955 г. другу В.Н. Абросову. В суровых лагерных условиях он пишет: «Я, конечно, всемерно стараюсь отвлекаться в сторону науки, но сколько можно? Жить и смотреть на мир неохота».
Очевидно, это «всемерное отвлечение в сторону науки», удивительная выносливость, способность отключаться и стойко переносить нечеловеческие условия лагерной жизни и есть объяснение тому, что Лев Николаевич не только выжил, но совершил и обосновал свои открытия. Даже инвалидность и, как следствие, перевод на более легкую работу он воспринял как спасительную возможность хоть как-то заниматься наукой.
Из омского лагеря в 1956 г. он уехал с двумя чемоданами, сколоченными из досок зеками-столярами. А в них – бесценный для Льва Николаевича груз: рукописи двух его монографий – «Хунны» и «Древние тюрки» – его будущая, к счастью, не посмертная диссертация. Последующие годы будут очень плодотворными, и ученый напишет еще очень много бесценных трудов.
Больше четырех лет он дорабатывал, проверял, переосмысливал и уточнял все то, что было им сделано в далеко «не научных» лагерных условиях. В конце концов, им была завершена докторская диссертация. В это же время он ведет активную переписку с «отцом евразийства» П. Савицким, нисколько не уступая ему в эрудиции. На хлеб насущный он зарабатывал временной «ставкой» библиотечного работника в Эрмитаже.
В 1962 г. волею судьбы Лев Николаевич занялся географией. Ректор ЛГУ А.Д. Александров принял на работу опального ученого в Научно-исследовательский институт географии, где ему суждено было проработать почти 30 лет, так как он был «приписан» к кафедре экономической географии. Читал лекции студентам по новому курсу «народоведение», был членом докторского ученого совета, которым и руководил профессор С.Б. Лавров, написавший первую биографического характера книгу о выдающемся ученом и замечательном человеке – «Лев Гумилев. Судьба и идеи».
Казалось бы, жизнь постепенно начала входить в нормальную колею. Он написал 14 книг, но не мог их публиковать, так как в начале 80-х годов было запрещено печататься в изданиях Академии наук.
Почему так случилось? Хотя великий историк В.И. Вернадский о творчестве таких ученых, как А.Л. Чижевский, Ю.Н. Рерих, Л.Н. Гумилев писал: «Никогда в истории человеческой мысли идея единого, причинной связи всех наблюдаемых явлений не имела той глубины, остроты и ясности, какой она достигла сейчас, в ХХ столетии» (24).
Думается, дело было в том, что, являясь двигателями прогресса, эти ученые жили страстями и идеалами века, но… вопреки «здравому смыслу», сторонников которого даже в среде ученых было очень много. Общество, толпа просто не могут выносить прогрессивных, революционных идей гения, а титулованные коллеги не понимают или просто боятся их.
Когда говорят о Л.Н. Гумилеве, сразу же вспоминают его теорию пассионарности, которая находится в основе созданной им этнологии – науки о процессе становления этноса от момента возникновения до исчезновения. До сих пор не утихают споры в большой науке о гумилевской теории этногенеза. Гениальное всегда спорно, и потому дискуссии будут продолжаться.. Разработке теории этногенеза Лев Николаевич посвятил десятки лет своей трудной, но счастливой жизни. И сегодня всем, даже оппонентам Л.Н. Гумилева, ясно: история этносов существует.
Л.Н. Гумилев был убежден, что этнос как общность возникает в результате энергетического толчка, который приходит к нам из Космоса. Эти пучки энергии, охватывая какую-либо часть Земли, оказывают почти мгновенное воздействие на биосферу Земли. Такие энергетические толчки происходят от случая к случаю, не имея определенной периодичности. Однако, как выясняется теперь, воздействие этой энергии оказывало и оказывает огромное влияние и на развитие человеческой цивилизации. Истории известно немало примеров, когда на сравнительно небольших участках нашей планеты возникали высокие очаги культуры и социальной организации, хотя особых исторических предпосылок к рождению нового могучего этноса не наблюдалось.
Л.Н. Гумилев считает, что как биоэнергетическая система этнос существует около тысячи – тысячи двухсот лет. За фазой подъема этноса следует высшая (акматическая) фаза, потом происходит надлом, а за ним – длительная (порядка 600 лет) инерционная фаза, после чего этнос угасает и сходит с исторической арены.
Однако одни этносы успешно сосуществуют практически на одной общей территории, другие же избегают между собой контактов, враждебно относятся друг к другу, складывается все это на бессознательном уровне. И ученый выдвинул еще одно понятие, которое назвал «комплиментарность».
В 1990 г., то есть за два года до ухода из жизни Л.Н. Гумилева, увидела свет его самая «этногенезная книга» – «География этноса в исторический период». В ней он делает следующее заключение: «Неравномерность распределения биохимической энергии живого вещества биосферы за длительное историческое время должна была отразиться на поведении этнических коллективов в разные эпохи и в разных регионах. Эффект, производимый вариациями этой энергии, как особое свойство характера людей мы называем «пассионарность» (от лат. cлова passio – страсть)».
И далее Лев Николаевич дает уже законченное определение: «Пассионарность» – это характерологическая доминанта, непреоборимое внутреннее стремление (осознанное или чаще неосознанное) к деятельности, направленной на осуществление какой-либо цели, часто иллюзорной. Заметим, что цель эта представляется пассионарной особи иногда ценнее даже собственной жизни, а тем более жизни и счастья современников и соплеменников» (25).
Привлекательным видится тезис ученого о том, что «новые этносы возникают не в монолитных ландшафтах, а на границах ландшафтных регионов и в зонах этнических контактов, где неизбежна интенсивная метисация. Равно благоприятствует пусковым моментам этногенеза сочетание разных культурных уровней, типов хозяйств, несходных традиций. Общим моментом тут является принцип разнообразия, который можно интерпретировать с современных позиций.
История свидетельствует о том, что этногенез кыргызского народа проистекал именно в указанных историко-географических условиях.
Первый президент Республики Кыргызстан Аскар Акаев в своей книге «Кыргызская государственность и народный эпос «Манас» пишет: «Устоявшийся востоковедческий мир в 60–70-х годах ушедшего века взорвал своими трудами Л. Гумилев. Вторгнувшись в историю древних хуннов, тюрок, монголов, он высказал новые идеи, которые не вписывались в царствовавшие в тот период идеологические догмы» (26). Он считает, что интерес к творчеству Л.Н. Гумилева вызывался не только его смелыми идеями, но и яркой личностью неординарного человека, сына знаменитых поэтов Н. Гумилева и А. Ахматовой. Среди молодых, слушавших в те времена лекции Льва Николаевича, можно было встретить и Аскара Акаева.
Чтение гумилевских книг – дело нелегкое, но оно будоражит мысль, вызывает симпатию и к личности автора, и к его идеям. А. Акаев – президент страны, но в глубине души оставшийся физиком, обнаружил, что на многие идеи Гумилева он начинал смотреть глазами физика, особенно это касается теории пассионарности. В качестве основного источника возникновения пассионарности Л. Гумилев в конечном итоге определил космическое излучение. Движущая сила исторического процесса выведена из земных рамок и перенесена вовне – в Космос (27).
В теории Л. Гумилева физик А. Акаев увидел рациональное зерно, которое, будучи обогащенным современными научными представлениями в сфере синергетики, может дать хорошие ростки и обрести новую жизнь. В лице физика-президента Л.Н. Гумилев обрел нового сторонника из современного поколения ученых-физиков. Мало того, физик считает, что «понятие пассионарности может быть применительно не только к этносам, но и к отдельным выдающимся личностям» (28).
Конструктивистское понятие этноса носит в своей основе историко-культурный характер. Но А. Акаева-физика интересует другая часть теории, связанная с местом этноса в биосфере и его эволюцией в зависимости от социальной среды, в которую этносы попадают в те или иные периоды истории. Этнос он понимает как «биосоциальную сущность, в рамк

Поделиться:



49/365: Узгенский рис
Координаты: Ферганская долина Ближайшие населенные пункты: Узген, Баткен, Джалал-Абад Кыргызстан является родиной уникальных сортов риса, которые пользуются спросом не только в странах ближнего зарубежья, но и среди ценителей ...
  • 49/365: Узгенский рис
    Координаты: Ферганская долина Ближайшие населенные пункты: Узген, Баткен, Джалал-Абад Кыргызстан является родиной уникальных сортов риса, которые пользуются спросом не только в странах ближнего зарубежья, но и среди ценителей ...
  • 48/365: Крепость Кудаяр–хана
    Координаты: 39°46'19.86"N 71° 2'7.34"E Ближайшие населенные пункты: Тунук–Суу, Сары–Тала, Кан, В среднем течении река Сох принимает приток Абголь (река из озера), в устье которого, на речной террасе, приютилось одноименное ...
  • 47/365. Водопад Шаар. Падающий из горы
    Координаты: 41.062675, 76.009721 Ближайшие населенные пункты: Бирлик, Ат-Баши, Баш-Каинды, Талды-Суу, 1 мая Водопады как уникальные туристские ресурсы во всем мире привлекают миллионы отдыхающих. К водопадам прокладывают горные ...
  • 46/365: В поисках снежного лотоса
    Ближайшие населенные пункты: – Энильчек, Ак-Булун, Жергалан Координаты: Тескей-Ала-Тоо, Ак-Суйский район В Кыргызстане на высоте более 3000—4500 метров над уровнем моря растут удивительные цветы – снежные лотосы. Научное ...
  • 45/365: Журавлиное урочище- Каркыра.
    Ближайшие населенные пункты: Жергалан, Ак-Булун, Кен-Суу Координаты: 42.690883, 79.178700 Каркыра ( каз. Қарқара; в верховье — Кокжар, Джаак) — река, берущая начало в ледниках Кюнгёй-Ала-Тоо. Протекает в Кыргызстане и ...
  • 44/365: Золотая долина Сары-Джаза
    Ближайшие населенные пункты: Энильчек, Баянкол, Каркара Координаты: 42.365255, 72.275445 Есть в Иссык-Кульской области долина, которая является настоящей колыбелью человечества. Здесь можно встретить места, куда еще не ступала ...
  • 43/365: Беш-Таш : Легенда о пяти разбойниках
    Ближайшие населенные пункты: Талас, Бакай-Ата, Кум-Арык, Колба Координаты: 42.365255, 72.275445 Природный парк «Беш-Таш» сто в переводе с кыргызского означает «пять камней», находится южнее г. Таласа на северных склонах ...
  • 42/365: Комплекс Манас-Ордо
    Ближайшие населенные пункты: Ташарык, Талас Координаты: 42°31'35"N 72°22'46"E Это еще одно историческое сооружение с богатой историей, расположенное на Великом Шелковом пути на территории Кыргызстана. Кумбез находится в 22 км ...
  • 41/365: Священные камни урочища Тамга-Таш
    Ближайшие населенные пункты: Тамга, Тосор, Барскоон Координаты: N 42 06.786 E 077 31.303 На озеро Иссык–Куль туристы едут в поисках яркого солнца, прохладной воды и золотистых пляжей. Однако любители понежиться на солнышке и ...
  • 40/365: Саймалуу-Таш: Каменные страницы истории
    Ближайшие населенные пункты: Атай, Арал,Казырман Координаты: 41°10'31"N 73°48'47"E. Саймалуу-Таш в переводе с кыргызского означает «узорчатый камень»-«рисованный камень», расшитый камень. Так называется небольшое ущелье на ...

контактная информация
информация о сайте